Первые решения Михаила Чичканова.

(Газетный вариант статьи опубликован в издании КПРФ "Наш голос" №34 2025 г.. Полностью текст размещен на сайте "Тамбовский край").

20 марта 1918 года Председателем Тамбовского Губернского исполкома избрали Михаила Дмитриевича Чичканова, также он являлся Председателем Совдепа. Чичканову было 28 лет. Незадолго до этого он вернулся из зарубежной командировки от Главного артиллерийского управления – в 1915-17 гг. на военных заводах Нью-Йорка и Вудбери проверял качество боеприпасов, заказанных для Русской армии.

До этого учился в Политехническом институте. Летом работал слесарем и помощником машиниста в Борисоглебске и Лисках, зимой – сотрудничал с газетой «Правда» в Петербурге, управленческого опыта не имел. Какими были первые решения «большевистского губернатора», как называли его тамбовчане?

Культура вместо кабаков

В ГАТО и ГАСПИТО сохранились почти все протоколы заседаний Губисполкома. За кратким содержанием можно увидеть картину происходящего в Тамбове весной и ранним летом 1918 года. Горсовет был распущен и до 24 сентября Губисполком исполнял его функции, отвечая не только за губернию, но и за губернский центр.  

Прежде всего Чичканов решил навести порядок. Он организовал уборку улиц Тамбова, вывоз мусора, обеспечение города дезинфекционными средствами. Обошли дворы и оштрафовали нерадивых хозяев, которые устроили свалки. Вскоре началось строительство бань для улучшения гигиенических условий. Это было важно, поскольку людям угрожали то тиф, то «испанка», то оспа.

Порядок следовало навести и в умах. Судя по документам разного рода, приходится сделать вывод: Тамбовщина сильно пила. И началось это не в продразверстку, когда назло властям стали изводить зерно на самогон, а гораздо раньше.

4 апреля 1918 г. состоялось одно из первых заседаний под председательством Чичканова. Принято обязательное постановление, которое должно быть опубликовано. «Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики Тамбовский Губернский и Городской советы объявляют:

Всякое приготовление и продажа опьяняющих напитков (самогона, бражки и т.д), а также появление на улицах в пьяном виде строго воспрещается. Также воспрещаются публичные азартные игры в нарды, кости, лото, лотерею за исключением благотворительной и другие виды азартных игр. Виновные в этом будут наказываться штрафом до 3000 рублей или тюремным заключением до 3 месяцев».

Борьба с пьянством и азартными играми станет постоянной, видимо, это была настоящая проблема старорежимной провинции. В сёлах было по нескольку кабаков, а карты закупали возами. Такая атмосфера способствовала преступности.

Но Советская власть не только запрещала, она предлагала альтернативу – в сёлах начали открываться многочисленные Народные дома, которые позже станут ДК и клубами. Там создавались творческие кружки, выступали лекторы и работали курсы по ликвидации безграмотности.

Большевики содействовали организации театров и библиотек при школах, военных частях и других организациях. Культурный досуг должен был заменить кабацкое времяпровождение.

Губисполком признал желательным устройство передвижных кинематографов: для пропаганды социалистических идей в деревне; для ознакомления крестьян с культурой сельского хозяйства; для популяризации сведений из области санитарии, и выделил на это средства. Настаивал, чтобы даже для военнопленных оставляли не менее 20-ти мест в кинотеатрах.

Кадры и контроль

Проблемой, которая преследовала Чичканова с первых дней работы, было отсутствие квалифицированных кадров для учреждений губернии. По крайней мере, возглавлять их должны были люди, достойные доверия. Но такие, если и были, то не имели образования. До Революции на Тамбовщине было мало коммунистов, а после их победы в партию начали вступать не только сторонники, но и те, кто хотел, прикрываясь партбилетом, набить карман.  

В сентябре 1918 года, на открытии 3-го Съезда Советов в Тамбове, один из докладчиков оповестил: «Публично расстреливается Комиссар продовольствия Сермягин. Сейчас доложили, что приговор приведён в исполнение (Шумные аплодисменты). Сермягин, облеченный доверием и широкими полномочиями Центра, занимался пьянством, кутежами, разъезжал на автомобилях с проститутками, присвоил и растратил 70 тысяч народных денег».

И. А. Гаврилов в своих мемуарах относит расстрел к марту, описывая арест в распутицу, но возникает вопрос: тогда почему о нём не сообщили на 1-м или 2-м Съезде, а только на 3-м, в сентябре? Возможно, приговор вынесли только осенью. Но независимо от даты, события развивались так.

Продкомиссар, судя по его званию, явился проводить продразвёрстку. Помимо этого, столичный гость решил развлечься на всю катушку. Он получал неплохую зарплату 500 рублей, но при этом присваивал казённые деньги. Автомобили, на которых он катался с гулящими девицами, кстати, были предметом роскоши, их в городе было несколько, а бензина не хватало и для серьёзных поездок.

Своим поведением Сермягин восстановил против себя тамбовчан и был арестован вместе с несколькими друзьями, они попробовали сопротивляться, но были переловлены на улице в ходе перестрелки, причём на одном загорелась шинель. После этого продкомиссар был приговорён к смертной казни.

Его доставили к Нарышкинской читальне (ныне Картинная галерея на Советской улице), которая была местом народной политической жизни. У стены этого исторического здания Сермягин получил пулю. Присутствовавший при казни представитель Губернского Совдепа, произнёс перед собравшимися прохожими короткую речь о том, что так будет с каждым партработником, нарушившим закон. Преступника не спасло даже то, что его прислал Центр.

В компартию перебежали немало контрреволюционеров – чтобы избежать недоверия властей и по мере возможностей мешать переменам. Такие люди саботировали указания сверху или осознанно нарушали закон. Раньше я считала это домыслами, но убедилась в обратном. К примеру, в книге эмигранта А. Окнинского «Два года среди крестьян» есть эпизод, где его коллега – сотрудник совета на Тамбовщине, указывает «белоказакам», куда направился отряд «красных», что приводит к гибели последних.

Деятельность советских работников нуждалась в контроле. 1 мая 1918 г. по постановлению Губисполкома сформирована Контрольная коллегия по Тамбовской губернии, одним из членов которой стал Сергей Алексеевич Клоков. В дальнейшем он возглавит деятельность этой организации. Клоков был товарищем Чичканова по Реальному училищу, пользовался его доверием. В 1919 г. они вместе погибнут на охоте.

Контрольная коллегия (позже комиссия) следила за работой советских учреждений. Её интересовали вопросы соблюдения законов чиновниками, разумное расходование бюджетных средств, борьба с коррупцией и бюрократической волокитой, коммунистическая этика.

Конечно, в данной статье освещены не все перемены, которые происходили в губернии. Например, шла национализация предприятий. Создавались новые органы правопорядка.  

Но с чекистами у Чичканова разлад, причина которого неясна, начался с первых дней. В ГАТО сохранилась жалоба от 19 мая 1918 г. – из Губчека сообщают в Губком: Председатель Совдепа не выделяет автомобиль Чрезвычайной комиссии, что «несомненно тормозит работу ея».

Помощь неимущим

Следствием Первой Мировой стало обилие беженцев, пленных солдат и инвалидов. Это наследие досталось большевикам. На том же заседании 4 апреля постановили создать Комиссариат призрения, организацию, которая должна заботиться, в том числе, об искалеченных солдатах Первой Мировой, о стариках и сиротах. Для инвалидов существовали и снабжались приюты в нескольких уездах: в Тулиновке под Тамбовом, а также в Спасском, Кирсановском, Шацком уездах. В том же году открыли протезную мастерскую. 
Кроме того, в Тамбове создали филиал организации по делам пленных и беженцев, сокращённо Пленбеж, кому-то из подопечных она помогала вернуться домой, кому-то найти кров и работу. Бывших пленных приглашали в Интернациональный отряд. Желающим предоставляли русское гражданство, тогда не говорили «российское».  

Местным безработным тоже требовался источник существования. Уже на 2-м съезде Советов Тамбовской губернии, в мае 1918 г., Васильев, выступая от Комиссариата труда, сообщил: «...ни одна кухарка, ни один рабочий из Тамбова не остались без социального обеспечения. На бирже труда числится 3000 человек. Для 500 нашли работу».

В начале июня Дом подкидышей, существовавший до революции, реформировали, теперь неимущие женщины могли отдавать туда младенцев на время, поступая в учреждение кормилицами на зарплату. В дальнейшем они могли найти другую работу и забрать детей домой. С женщинами проводили консультации специалисты-медики, обучая уходу за детьми. Кризисный центр для матерей – современное решение. Впоследствии появилось ещё пять подобных учреждений, где женщины могли находиться два месяца до родов и два месяца после.

Но как большевики решили проблему финансирования своих начинаний, если бюджет в марте 1918 г. был пуст?

Прогрессивно-подоходный налог

По словам Бориса Васильева, соратника Михаила Чичканова, первое время «Москва ассигнований не отпускала», в Тамбове средств тоже не имелось. Это была общая для революционной России ситуация, идеолог эсеров В. М. Чернов, ещё в 1917 году писал: «аппарат взимания прямых налогов давно находится в состоянии полного паралича, явочным порядком страна практикует безмолвный заговор неплатежа каких-либо податей и повинностей». Люди не доверяли властям и не знали, кто будет править ими завтра.

Но к Чичканову то и дело приходили посетители с прошениями и жалобами. Зарплаты, пособия, деньги на ремонт учреждений, на медикаменты и еду для приютов нужно было где-то брать. И большевики взяли.

25 апреля 1918 г. был принят Декрет об единовременном налоге на имущие классы на организацию общественных работ, летнего отдыха для детей и иные общественные нужды. А был он прогрессивным – напрямую зависел от дохода граждан. С каждой группы – своя сумма (ГАТО, ф. Р-1, о. 2, д. 38). При этом вкладчики банков и разного рода кредитных учреждений облагались налогом в следующем размере: вклады от 20000 до 40000 – налогом в 10%, далее цифры постепенно росли в прямой пропорции к сумме вклада и самый большой налог взяли со вкладов от 700000 до 1000000 – 50%.

Рестораны и кафе первого разряда облагались налогом в 5000 рублей, второго разряда в 2000 рублей, третьего в 1000 рублей. Владельцы фабрик и заводов с числом рабочих не менее 15-ти уплачивали 2000 рублей за каждую группу в 15 рабочих. Также налог брали с владельцев торговых заведений, банков и банковских контор, домовладельцев, чья недвижимость стоила более 20 000 рублей.

Позже тамбовские большевики были вынуждены собрать налог с урожая, опять же прогрессивный. Он зависел от двух аспектов: размера надела и урожайности (ГАТО, ф. Р-1, о. 1, д. 43). Например, лица, убравшие с 1 до 2 десятин, при хорошем урожае платили 20 рублей, при среднем 15, ниже среднего – 10.

Теперь большевиков не забывают упрекнуть этими налогами. Но деньги, взятые с населения, и тратились на население.

Университет, консерватория, театр

Губисполком в первый же месяц поддержал несколько важных проектов. Прежде всего культурно-образовательных, из которых знаковое – создание Тамбовского Университета.

9 апреля 1918 года на заседании заслушали ходатайство Е. И. Бунина, председателя «Общества Тамбовского Университета» и постановили: «Признать необходимым существование Университета в Тамбове». В соответствии с решением от 12 апреля 1918 г. началась подготовительная работа: ВУЗ получил денежные средства, несколько зданий, участок земли и другое имущество, открытие состоялось 27 октября. Сейчас пишут, что были только агрономический и педагогический факультеты. Но на заседании Губисполкома 22 июля 1919 г. утверждена смета по приспособлению здания для 2-го курса медицинского факультета. Планировали создание лесного.

На трёх факультетах обучалось более 2000 человек. «После телеграммы А. В. Луначарского о переходе Тамбовского университета с 1-го сентября в ведение Комиссариата по Просвещению, по словам организаторов, «как Тамбовское Общество, так и представители Советской власти с этого момента имели все основания считать, что Тамбовский Университет становится государственным учреждением и может рассчитывать на финансирование из общегосударственных источников». Однако это финансирование еще нужно было получить. А в сентябре еще не закончилось оборудование кафедр, работы по приспособлению здания для агрономического факультета, началась покупка мебели, предстояли значительные затраты», пишут историки В. Канищев и Н. Будюкина.

А следующий документ я нашла в Протоколах Губисполкома, который не бросил ВУЗ на произвол судьбы: «6 сентября 1918 г. Президиум Губисполкома предлагает выдать аванс в размере 73000 рублей для Правления Общества Тамбовского университета из сумм, внесенных Губпродкомом со специальным назначением на Университет, выяснив у сообщества и получив от него указания, на какие статьи будут расходоваться выданные деньги. Председатель Чичканов».

26 октября на заседании Губисполкома было озвучено условие Центра, что тот принимает смету финансирования Университета, если 30% будет оплачивать Тамбов. Губисполком согласился.

Москва утвердила создание Университета только в январе 1919 г. А после ухода Чичканова ВУЗ потерял поддержку – его разделили на два института, потом превратили в рабфак, прозябание длилось десятилетия, до 1994-м г., когда ТГУ возродили и назвали в честь Державина. О Чичканове в перестройку не вспомнили – большевик.

В 1918 г. Тамбовское музыкальное училище, уже существовавшее до революции, было преобразовано в Народную консерваторию, в структуре которой были созданы всевозрастные просветительские Курсы общего музыкального образования. Затем Народная консерватория была трансформирована в Государственную консерваторию. А Курсы стали трудовой школой при ВУЗе, которая могла обеспечить начальное и среднее профессиональное музыкальное образование. Но после ухода Чичканова Консерваторию не стали развивать, она скатилась до статуса техникума. И только в 90-е ВУЗ возродился, училище было преобразовано в Тамбовский государственный музыкально-педагогический институт им. С. Рахманинова. Курсы тоже не исчезли, они носили разные названия, в декабре 1992 г. стали Колледжем искусств.

Что касается среднего образования. Произошла реорганизация старых учебных заведений и открытие новых. Судя по протоколам заседаний, порой на школьное образование Губисполком выделял до миллиона единовременно. Школьников из бедных семей обеспечивали не только учебниками, но и питанием, одеждой.

Тамбовский театр в предреволюционные годы переживал не лучшие времена. «Звёзды» здесь появлялись заезжие, репертуар состоял из водевилей и комедий. Актёр В. Качалов, гость города, назвал театральное здание сараем, отметив, что прежнее было не лучше. В 1917 году от безденежья театральная жизнь заглохла.

В марте 1918 г. к Чичканову пришёл некто Григорий Гаррис. Он заявил, что является артистом, предложил проект создания нового Советского театра и попросил финансирования. Проситель предъявил мандат от эсера Евфорицкого, возглавлявшего местный Наркомат. Но Чичканов постарался узнать о том, что представляет собой Гаррис и дал отповедь его покровителям, вежливую, но категоричную: «Уважаемые товарищи! Просим Вас отозвать Вашего уполномоченного по Театральным делам гражданина Гарриса, так как отовсюду получаем сведения про его пьяные выходки и выклянчивание денег. Предупреждаем, что в противном случае нам придётся принять соответствующие меры для ограждения престижа Советской власти» (ГАТО, ф. Р-1, о. 1, д. 37).

Престиж, репутация, доброе имя – эти понятия всегда имели для Чичканова огромное значение, шла ли речь о Советской власти, о местных партработниках или о нём самом.

В апреле 1918 г. к Михаилу Дмитриевичу пришёл другой человек, который тоже ратовал за создание театра и на этот раз отказа не последовало. Тамбовский режиссёр А. Н. Смирнов пишет: «Именно в это время, в первые дни по формировании Губисполкома, во главе которого встал Михаил Чичканов, в Тамбове оказался заброшенный перипетиями Гражданской войны профессиональный актёр Алексей Артуновский, человек инициативный и энергичный. Он обратился к Чичканову с предложением создать в городе театр драмы.

Михаил Дмитриевич Чичканов принадлежал к той редкой категории революционеров, которая умела не только разрушать, но и созидать. Он был достаточно образованным человеком, обладал живым умом, сильной волей, развитым вкусом и искренним желанием усовершенствовать жизнь в соответствии с высокими идеалами. Предложение Артуновского он поддержал самым действенным образом. Несмотря на вполне объяснимые бюджетные трудности, средства на создание театра были выделены. Была создана специальная общественная комиссия под председательством директора Музыкального училища Соломона Моисеевича Старикова. В неё вошли педагог Суханов и Артуновский. По решению Губисполкома было национализировано помещение частного кинематографа. Артуновский, командированный в Москву для формирования труппы, заключил контракт с режиссёром Василием Бардиным. Совместно подобрали на бирже очень неплохой коллектив. Первого мая 1918 г. спектаклем «Власть тьмы» в городе открылся Первый Советский Свободный театр, названный так в соответствии со стилистикой тех лет».

Нужно уточнить, что поначалу театр назывался Народным. За один сезон там поставили 50 спектаклей, преимущественно по классике – Шекспир, Шиллер, Островский, Толстой, Чехов, Лесков. 

Первые итоги

Поддержка творческих и просветительских проектов принесла свои плоды. Уже летом и осенью в Тамбове проходила масса мероприятий. Несмотря на трудности, на Гражданскую войну в стране, город жил насыщенной жизнью.

Вот только один выходной 4 августа 1918 г. По сообщению тамбовских «Известий», в Народном саду состоялось гулянье, где играл оркестр под руководством композитора Василия Агапкина, автора марша «Прощание славянки», пел народный хор, провели детский праздник. Кинотеатр «Модерн» представлял новую программу фильмов, а Народный театр – спектакль «Соколы и вороны».

В Городском общественном саду играл симфонический оркестр под руководством другого композитора – Фёдора Кадичева, выступали артисты. Но и в другие дни недели горожане не оставались без развлечений. Рубрика «Театральный отдел» «Известий» сообщает о гастролях в Тамбове певиц, куплетистов, музыкантов.

В те же августовские дни писатели и поэты обсуждали пролетарское искусство. Педагоги проводили совещание в преддверии нового учебного года. Представители Университета читали лекцию медицинского характера.

«Подлинным театральным фестивалем была ознаменована первая годовщина великого Октября. Железнодорожный театр показал пьесу О. Мирабо «Дурные пастыри», Театр при артиллерийском складе – «Ткачей» Г. Гауптмана, Театр Союза торгово-промышленных служащих – «Гимн нищете» С. Белой, Театр почтово-телеграфного агентства «Гибель «Надежды» Г. Гейерманса, кружок любителей при центральном комитете учащихся – «На дне» Горького, студия Губпролеткульта – «Королевского брадобрея» А. Луначарского. Всего в этот день было показано в городе девять (!) разных спектаклей» (Сайт Тамбовского драмтеатра).

Думаю, тамбовским писателям и публицистам, которые время от времени рисуют Чичканова в своих произведениях, не помешает информация о том, чем занимались тамбовские большевики. Не только продразверсткой, которую навязала Москва. Больше было созидательной и полезной работы.

Марина Струкова

Источники

А. Н. Смирнов «Театр и вся жизнь». Тамбов. 2005 г.

А. Л. Окнинский «Два года среди крестьян». «Русский путь». 1998 г.

В. В. Канищев, Н. Н. Будюкина «Трудный старт». КиберЛенинка. 2013 г.

«Известия Тамбовского губернского Совета», август, 1918 г. Тамбовская эл. библиотека.

ГАСПИТО. Протоколы заседаний Тамбовского Губисполкома за 1918-19 гг.

ГАСПИТО. Материалы 2-го и 3-го Съездов Советов Тамбовской губернии.

ГАТО. Ф. Р-1, о. 1, д. 37; Ф. Р-1, о. 1, д. 21; Ф. Р-1, о. 1, д. 52; Ф. Р-1, о. 1, д. 43. 

ГАРФ. Доклад Чичканова и Носова в НКВД.

 Наконец я занялась московскими архивами. Сейчас в ГАРФ и РГВА работает для меня исследователь. Но ГАРФ меня пока разочаровывает. Документов из Тамбова много, но они неинтересного содержания - набор телеграмм о том, что надо выслать вагоны, что кто-то куда-то выезжает и тому подобное. Однако там хранятся пара интересных докладов. Например, о художествах левых эсеров.

ГАРФ, ф.393. оп. 5. Д. 594. 

Доклад Губернского комиссара Чичканова и Председателя городского совета Носова.

В январе 1918 года была в гор. Козлове конференция Советов, на которой было выделено бюро для создания Губернской власти. Это бюро приняло такой план: в исполнительный Комитет Уездно-Городского Совета вливаются по одному-два представителя от Советов каждого уезда, и этот Совет объявляет себя временным Губернским Советом до Съезда Советов, который должен был состояться 15-28 февраля. Этот план был принят Тамбовским Советом. В первых числах февраля представители из уездов съехались в количестве 11 человек. В это время приехали из Москвы товарищ Евфорицкий и товарищ Новиков из Петрограда. Они были посланы в Тамбовскую губернию для агитации. Товарищ Евфорицкий был послан от Московского Совета и называет себя левым с-р. Товарищ Новиков послан от крестьянской секции ЦИК. Называет себя большевиком. Мандат ему выдан товарищем Спиридоновой. Она же снабдила его чистыми бланками за ея подписью. Вместе с двумя названными товарищами приехали ещё двое, но они во всей разыгравшейся истории участие принимали только пассивное. Все названные товарищи, не сказав Тамбовскому Совету ни слова, сделали совместное заседание с представителями уездов и объявили это собрание Съездом Советов.

После долгих разговоров нам удалось склонить их принять прежний план организации Губернской власти. Но после первого же совместного заседания Тамбовского исполнительного комитета и представителей уездов на фракционном заседании левых с-р и большевиков между Тамбовской группой большевиков и приехавшими товарищами произошли недоразумения и в ту же ночь, не дожидаясь продолжения собрания, под влиянием приезжих из Москвы и Петрограда товарищей представители уезда объявили себя временным Губернским Советом. Туда были кооптированы лица, никакого отношения к уездам не имеющие. С этого дня и начались всякие недопустимые поступки. Местный Совет совершенно был игнорирован.

Начались обыски и аресты без ведома местного Совета. Эти обыски и аресты носили анархический характер. Ордера выдавались многим лицам без указания места и времени, где обыски производить. Вечерами обыскивали всех прохожих, не исключая женщин. На одном благотворительном вечере, который был устроен гимназистками, а также на вечере рабочих-печатников, все подверглись обыскам в грубой форме и издевательствам. Обыскивали даже девочек гимназисток и наших членов Совета на вечере у печатников. Отбирали револьверы даже у лиц, которые имеют разрешение от местного Совета.

Мы протестовали самым категорическим образом и нам было обещано это прекратить, но в этот же вечер эта история повторилась снова. Местами доходило до курьеза. Комиссия местного Совета по охране города посылала свои отряды для обысков по ордерам и когда они заявлялись в назначенные места, то им указывали, что здесь уже были с обыском тоже от Совета. В некоторых же местах получалось обратное. Жители были терроризированы и не знали, какому Совету подчиняться и кого слушаться. Наконец местный Совет решил больше, временно, обысков не производить. Но несмотря на это в местный Совет приходили каждый день и жаловались на пропажу вещей во время обысков. Нам ничего не оставалось делать, как направлять их в Губернский Совет.

Авторитет Советской власти падал даже в глазах рабочих. К Председателю местного Совета обращались рабочие и заявляли, что у них отбираются последние гроши. Но местный Совет сделать ничего не мог. Такая же почти история была и с обложением буржуазии налогом. И Губернский Совет и местный в один и тот же день издали распоряжение об обложении и только случайно удалось избежать двойного обложения.

28/15 февраля был Съезд Советов или, как он назывался, Учредительный Съезд. Носил он митинговый характер, где была гнусная травля против местного Совета, не исключая фракции большевиков и левых с-р. Благодаря демагогическим приёмам председателя Съезда Шарова местным представителям левых течений не давали слова. В результате была принята резолюция об упразднении местного Совета и был выбран Губернский Исполнительный Комитет в количестве 72 человек с окладом от 400 до 450 руб. в месяц. Исполнительный Комитет разбился на Комиссии. Комиссары составили из себя Совет Народных Комиссаров Тамбовской губернии, но дела и после не улучшились. Самочинные обыски продолжаются. Реквизируются гостиницы, причём для выселения давалось два часа, между тем, как там жили люди семейные. Заняв одну гостиницу, её на другой день по неизвестным причинам очистили. Продовольственное дело стало. Многие Комиссары, приехавшие из Москвы и Петрограда по продовольствию, занимаются кутежами по гостиницам. Представители Губернского Совета в пьяном виде появляются в городе. Небезынтересен один из Комиссаров Губернского Совета дьякон Меркулов, который прежде был председателем Союза истинно русских людей, а теперь был назначен Комиссаром по продовольствию и земледелию. После нашего настойчивого указания и предъявления компрометирующих бумаг он был несколько дней тому назад арестован.

Перед отъездом представителей местного Совета в Петроград Губернский Совет заявил, что он вводит в городе осадное положение. Введено ли оно или нет, мы не знаем.

По прямому проводу получили сообщение, что арестован начальник Красной гвардии Козловский /ставленник Муралова/ за мародерство. Он был вызван с Порохового завода Губернским Советом.

Принимая во внимание всё вышеизложенное, просим:

1.      Не посылать специальных Комиссаров, а направлять только в распоряжение Совета или, если таковые Комиссары будут всё-таки назначаться, то указывать им, чтобы они подчинялись Советской власти.

2.      Выяснить, должен ли существовать Тамбовский Уездно-Городской Совет и может ли кто-либо лишить представительства местный пролетариат.

3.      Заменить Петроградский Революционный отряд более сознательным и подчинить его местному Совету, если этот отряд будет прислан специально для продовольственного дела из Центра.

4.      Назначить самого серьёзного и авторитетного товарища Комиссара по продовольствию, сделать это нужно немедленно, в виду того, что скоро начнется таяние снега, дороги испортятся, /желательно кого-нибудь из членов большевиков фракции Государственной Думы/.

5.      Указать Губернскому Совету на то, что он ведает делами всей губернии, местный же Совет – делами своего района.

6.      Все отряды, стоящие в городе Тамбове, находятся в распоряжении местного Совета.

7.      Отозвать представителей Москвы и Петрограда /Новикова и Евфорицкого/.

8.      Объявить гор. Тамбов на осадном положении могут только местный Совет или Центральныя власти, но ни в коем случае ни Губернский Совет.

9.      В Тамбове должен существовать Уездно-Городской Совет, который ведает делами города и уезда, и Губернский Совет, ведающий делами губернии.

P. S. Революционный отряд прибыл в Тамбов 30-го января специально для продовольственного дела, но до сих пор он стоит в Тамбове и занимается обысками гостиниц. Часто в пьяном виде солдаты этого отряда приводились в Городской Совет. Во время обысков у обывателей пропадали серебряные ложки, портсигары и пр.

Если так будет продолжаться дальше, то дело продовольствия не продвинется ни на шаг. Когда Продовольственная Комиссия Городского Совета после обыска в одной гостинице хотела конфисковать излишки продуктов, то один из приезжих Комиссаров стал на сторону хозяина и стал его защищать.