Наконец я занялась московскими архивами. Сейчас в ГАРФ и РГВА работает для меня исследователь. Но ГАРФ меня пока разочаровывает. Документов из Тамбова много, но они неинтересного содержания - набор телеграмм о том, что надо выслать вагоны, что кто-то куда-то выезжает и тому подобное. Однако там хранятся пара интересных докладов. Например, о художествах левых эсеров.
ГАРФ, ф.393. оп. 5. Д. 594.
Доклад Губернского комиссара Чичканова и Председателя
городского совета Носова.
В январе 1918 года была в гор. Козлове конференция Советов,
на которой было выделено бюро для создания Губернской власти. Это бюро приняло
такой план: в исполнительный Комитет Уездно-Городского Совета вливаются по
одному-два представителя от Советов каждого уезда, и этот Совет объявляет себя
временным Губернским Советом до Съезда Советов, который должен был состояться
15-28 февраля. Этот план был принят Тамбовским Советом. В первых числах февраля
представители из уездов съехались в количестве 11 человек. В это время приехали
из Москвы товарищ Евфорицкий и товарищ Новиков из Петрограда. Они были посланы
в Тамбовскую губернию для агитации. Товарищ Евфорицкий был послан от
Московского Совета и называет себя левым с-р. Товарищ Новиков послан от
крестьянской секции ЦИК. Называет себя большевиком. Мандат ему выдан товарищем
Спиридоновой. Она же снабдила его чистыми бланками за ея подписью. Вместе с
двумя названными товарищами приехали ещё двое, но они во всей разыгравшейся
истории участие принимали только пассивное. Все названные товарищи, не сказав
Тамбовскому Совету ни слова, сделали совместное заседание с представителями
уездов и объявили это собрание Съездом Советов.
После долгих разговоров нам удалось склонить их принять
прежний план организации Губернской власти. Но после первого же совместного
заседания Тамбовского исполнительного комитета и представителей уездов на
фракционном заседании левых с-р и большевиков между Тамбовской группой
большевиков и приехавшими товарищами произошли недоразумения и в ту же ночь, не
дожидаясь продолжения собрания, под влиянием приезжих из Москвы и Петрограда
товарищей представители уезда объявили себя временным Губернским Советом. Туда
были кооптированы лица, никакого отношения к уездам не имеющие. С этого дня и
начались всякие недопустимые поступки. Местный Совет совершенно был
игнорирован.
Начались обыски и аресты без ведома местного Совета. Эти
обыски и аресты носили анархический характер. Ордера выдавались многим лицам без
указания места и времени, где обыски производить. Вечерами обыскивали всех
прохожих, не исключая женщин. На одном благотворительном вечере, который был
устроен гимназистками, а также на вечере рабочих-печатников, все подверглись
обыскам в грубой форме и издевательствам. Обыскивали даже девочек гимназисток и
наших членов Совета на вечере у печатников. Отбирали револьверы даже у лиц,
которые имеют разрешение от местного Совета.
Мы протестовали самым категорическим образом и нам было
обещано это прекратить, но в этот же вечер эта история повторилась снова.
Местами доходило до курьеза. Комиссия местного Совета по охране города посылала
свои отряды для обысков по ордерам и когда они заявлялись в назначенные места,
то им указывали, что здесь уже были с обыском тоже от Совета. В некоторых же
местах получалось обратное. Жители были терроризированы и не знали, какому
Совету подчиняться и кого слушаться. Наконец местный Совет решил больше,
временно, обысков не производить. Но несмотря на это в местный Совет приходили
каждый день и жаловались на пропажу вещей во время обысков. Нам ничего не
оставалось делать, как направлять их в Губернский Совет.
Авторитет Советской власти падал даже в глазах рабочих. К
Председателю местного Совета обращались рабочие и заявляли, что у них
отбираются последние гроши. Но местный Совет сделать ничего не мог. Такая же
почти история была и с обложением буржуазии налогом. И Губернский Совет и
местный в один и тот же день издали распоряжение об обложении и только случайно
удалось избежать двойного обложения.
28/15 февраля был Съезд Советов или, как он назывался,
Учредительный Съезд. Носил он митинговый характер, где была гнусная травля
против местного Совета, не исключая фракции большевиков и левых с-р. Благодаря
демагогическим приёмам председателя Съезда Шарова местным представителям левых
течений не давали слова. В результате была принята резолюция об упразднении
местного Совета и был выбран Губернский Исполнительный Комитет в количестве 72
человек с окладом от 400 до 450 руб. в месяц. Исполнительный Комитет разбился
на Комиссии. Комиссары составили из себя Совет Народных Комиссаров Тамбовской
губернии, но дела и после не улучшились. Самочинные обыски продолжаются. Реквизируются
гостиницы, причём для выселения давалось два часа, между тем, как там жили люди
семейные. Заняв одну гостиницу, её на другой день по неизвестным причинам
очистили. Продовольственное дело стало. Многие Комиссары, приехавшие из Москвы
и Петрограда по продовольствию, занимаются кутежами по гостиницам.
Представители Губернского Совета в пьяном виде появляются в городе.
Небезынтересен один из Комиссаров Губернского Совета дьякон Меркулов, который
прежде был председателем Союза истинно русских людей, а теперь был назначен
Комиссаром по продовольствию и земледелию. После нашего настойчивого указания и
предъявления компрометирующих бумаг он был несколько дней тому назад арестован.
Перед отъездом представителей местного Совета в Петроград
Губернский Совет заявил, что он вводит в городе осадное положение. Введено ли
оно или нет, мы не знаем.
По прямому проводу получили сообщение, что арестован
начальник Красной гвардии Козловский /ставленник Муралова/ за мародерство. Он
был вызван с Порохового завода Губернским Советом.
Принимая во внимание всё вышеизложенное, просим:
1.
Не посылать специальных Комиссаров, а направлять
только в распоряжение Совета или, если таковые Комиссары будут всё-таки
назначаться, то указывать им, чтобы они подчинялись Советской власти.
2.
Выяснить, должен ли существовать Тамбовский
Уездно-Городской Совет и может ли кто-либо лишить представительства местный
пролетариат.
3.
Заменить Петроградский Революционный отряд более
сознательным и подчинить его местному Совету, если этот отряд будет прислан
специально для продовольственного дела из Центра.
4.
Назначить самого серьёзного и авторитетного
товарища Комиссара по продовольствию, сделать это нужно немедленно, в виду
того, что скоро начнется таяние снега, дороги испортятся, /желательно
кого-нибудь из членов большевиков фракции Государственной Думы/.
5.
Указать Губернскому Совету на то, что он ведает
делами всей губернии, местный же Совет – делами своего района.
6.
Все отряды, стоящие в городе Тамбове, находятся
в распоряжении местного Совета.
7.
Отозвать представителей Москвы и Петрограда
/Новикова и Евфорицкого/.
8.
Объявить гор. Тамбов на осадном положении могут
только местный Совет или Центральныя власти, но ни в коем случае ни Губернский
Совет.
9.
В Тамбове должен существовать Уездно-Городской
Совет, который ведает делами города и уезда, и Губернский Совет, ведающий
делами губернии.
P. S. Революционный отряд прибыл в Тамбов 30-го января специально
для продовольственного дела, но до сих пор он стоит в Тамбове и занимается
обысками гостиниц. Часто в пьяном виде солдаты этого отряда приводились в
Городской Совет. Во время обысков у обывателей пропадали серебряные ложки,
портсигары и пр.
Если так будет продолжаться
дальше, то дело продовольствия не продвинется ни на шаг. Когда
Продовольственная Комиссия Городского Совета после обыска в одной гостинице
хотела конфисковать излишки продуктов, то один из приезжих Комиссаров стал на
сторону хозяина и стал его защищать.
